| ДЗЕТА-РЕАЛЬНОСТЬ |
|
|
|
| Написал Игорь Попков | |
| 20.12.2008 | |
|
Добрый день, уважаемые читатели! Сегодня мы публикуем первый текст из подборки "Побег 2008". Автор - Игорь Попков - сотрудничал с нами раньше. Мы разместили его произведение "Импровизация на острове Тисима", обсуждали этот текст на семинаре Киреева в Литинституте, так что мы старые знакомые. Нам очень приятно, что автор согласился и дальше с нами работать. Если все пойдет так, как задумано, то в Литературном клубе ЛЕМКЕ будут обсуждаться в следующем году все произведения, которые вошли в "Побег 2008". Надеемся, что и этот текст не будет исключением. С уважением, Главный редактор литературного сетевого журнала "Побег" Задумов С. А.
Итак, рассказ "Дзета-реальность" автор Игорь Попков.
Игорь Попков
ДЗЕТА-РЕАЛЬНОСТЬ рассказ
Глава 1Фантомы Третьего кольцаСегодня в Москве образовались нетипичные даже для утреннего часа пик пробки. По состоянию на 9:20 проект Яндекс.Пробки оценил затруднения на столичных дорогах в 10 баллов из 10 возможных. Перечислять места, где движение сильно затруднено или парализовано, бессмысленно: стоят практически все основные магистрали Москвы – как кольцевые (МКАД, Третье транспортное кольцо, Садовое кольцо), так и радиальные. Движение в столице оказалось парализованным. "Лучше ехать на метро", – констатирует Яндекс.
Она «голосовала» возле Савеловского вокзала. Нетерпеливая, быстрая, на высоких «шпильках», в джинсах и короткой курточке. Сначала мне показалось, что ей не больше двадцати, но когда она ко мне села и взглянула на меня, я понял, что ошибся. В ее глазах определенно читалась некая осмысленная биография. Вряд ли пять лет назад она была школьницей, как те, вчерашние. Просто, кудряшки у нее какие-то легкомысленные – легкие и белокурые. Каждый раз, когда надо просыпаться, даю себе зарок ложиться хотя бы в час, но все без толку. Утром на работу едешь на полном автомате и до обеда сидишь в офисе, едва понимая, что происходит. Потом, правда, как-то разгоняешься, быстро переделываешь всю работу, и к вечеру уже хочется какого-то драйва. Но в Москве слишком много мест, куда можно пойти, и из-за этого никогда не знаешь, что выбрать. В итоге опять оказываешься дома, перед телеком. На одном канале находишь старое кино, на другом – нечто эротическое, на третьем – музыку, и в рекламных паузах перещелкиваешь их, будто листаешь цветной журнал. Потом этого становится мало, ты включаешь комп, открываешь почту, сайты знакомств, чаты, порнушку, музыку. Информация постепенно засасывает тебя, заставляя ум метаться между сотнями цветных картинок, и ты приходишь в себя, только когда глаза отказываются видеть, а руки – двигаться. И сейчас, с утра, мой ум был настолько вялым, что нечего было и думать о том, чтобы произвести впечатление на эту энергичную блондинку. Сначала она дернула водительскую дверь, чертыхнулась, захлопнула, процокала к задней двери и уселась у меня за спиной. Мне совсем не кажутся неудобными праворульные японские тачки, особенно если учесть, насколько они дешевле «нормальных». – Куда? – спросил я. – Прямо! – раздраженно ответила она. Я решил, что разговора не будет и расслабился. Но через пару минут она открыла свой безупречный рот фотомодели (я наблюдал его в зеркало) и высказалась в том смысле, что вот, понаехали тут всякие с неправильными рулями… Она начинала мне нравиться. – А ты что, коренная москвичка? – спросил я, сознательно «тыкая», чтобы на этом закончить разговор. – Да, я родилась в Москве, – ровно и холодно ответила она. – И всю жизнь здесь прожила… Я усмехнулся и пробормотал: – Очень приятно. Замечено, что такие вот ярые москвичи – как правило, дети «понаехавших». Выросшие в то время когда их родители активно самоутверждались в столице, они становятся ревнителями несуществующей чистоты московской породы – «золотой молодежью», которая не знает бедности, ищет знакомства со знаменитостями и преданно смотрит за границу. Вчерашние-то были совсем дети. В клуб, видимо, ехали, куда-то на Москворецкую набережную. Молодые, возбужденные, джинсы ниже копчика, и загримированы так, что мама бы не узнала. Щебечут чего-то там, мысли пустые-пустые, речь – сплошной сленг, как будто у них русский не родной. Аборигены Замоскворечья… Но до чего сексуальны! Сколько откровенной, по-детски бестолковой женской энергии! С ними заговорить было легче, хотя привычка болтать в чатах плохо отражается на живой речи. Девчонки стали отвечать, а у меня не возникло желания заткнуться после двух фраз. Оказалось, любят Бутусова, он сейчас почему-то на слуху у молодежи. Стал делать им комплименты – затихли, ушки навострили. Сказал, что у кого-то из них отличный парфюм. Одна тут же протянула мне лапку – тонюсенькую, прозрачненькую – и говорит, вот, мол, понюхай. Я ручку эту сжал, приник и офигел!.. Как стебелек подсолнуха потрогал. Еле отпустил. Чуть на встречку не выскочил, так увлекся. Утреннее движение было очень медленным. Мы преодолевали пространство между Третьим и Садовым кольцом так, как будто целой армией шли в психическую атаку. Вместе с нами, тяжелым фронтом, в шесть или семь рядов, к центру Москвы ползли тысячи машин. Они пыхтели, сигналили, иногда вдруг взрывались высокими оборотами и обгоняли друг друга, отвоевывая секунды и сантиметры. Моя задушевная собеседница вдруг опять заговорила: – Останови! – она сказала это таким беспечным тоном, как будто мы ехали по безлюдной загородной трассе. Зная, что совершаю нечто немыслимое, я послушно остановился. Через мгновение воздух заполнился истошными автомобильными гудками. Не обращая ни на что внимания, она вышла на дорогу, обошла меня спереди и села на переднее сиденье. Мы тронулись, и сигнальные вопли стихли. Я молчал, но изнутри меня постепенно стала распирать радость. Для нее подобное хулиганство, было, видимо, более привычным, но все равно и она слегка завелась. Вертясь на сиденье, она начала излагать свои соображения по поводу моего допотопного магнитофона. Я узнал, что ездить на автомобиле без «сидирома» в наше время – всё равно, что бриться топором. Потом она довела до моего сведения, что тонированные стекла должен иметь каждый джентльмен, в особенности, если он позволяет себе приглашать в автомобиль даму. Потом я понял, что слушаю ее голос, как легкую музыку – не вникая в смысл звучащих нот. Это был отличный концертный номер! Ее голос обволакивал. Он разливался по салону, отражался от стекол, огибал сиденья, проникал за приборную доску. Нотки скакали по моему телу, легонько покалывая в особо чувствительных местах. Наслаждение длилось и длилось, оставляя мне все меньше шансов понять, о чем она говорит… Вдруг до меня дошло, что пауза между allegro и adagio несколько затянулась. – Что-что? – переспросил я. – Ты не выспался, что ли? Я спрашиваю, что это за чудище на картинке? Может, ты сатанист? «Чудищем» она называла буддийского защитника, приклеенного у меня над лобовым стеклом. Он был весь увешан черепами и окружен пламенем – оскаленный, с выпученными глазами и, на мой взгляд, совсем не злой. Я считал его скорее прикольным – добрым мальчиком, нарядившимся ради смеха привидением. Мне подарил его шесть лет назад мой старый друг Стасик, когда я только-только приехал в Москву. Он тогда вдруг увлекся буддизмом (ненадолго), и дарил всем подряд разные красивые картинки. В общем, Черный Плащ путешествовал со мной уже много лет, и – факт есть факт – за это время со мной не случилось ни одной аварии. И еще я заметил, что если человек пугается или, наоборот, игнорирует моего защитника, то мы не находим общего языка. Доброе привидение как будто отпугивало от меня скучных людей. – Я не сатанист. Я сам по себе, – ответил я. – А он – Черный Плащ – Хммм… – протянула она. – И что это значит? – Это его имя. Она помолчала, видимо, ожидая дополнительных объяснений, но их не последовало. Снова зазвенел ее ласкающий голос, плетя увлекательную бессмыслицу… Подъехали к Садовому, довольно скоренько развернулись на Маяковской, вырулили на Каретный ряд. Здесь движение стало еще медленнее, чем на Третьем. Мы практически стояли на месте. И вдруг я по-настоящему заволновался, что, вот, она сейчас выйдет и все, привет! Я ведь до сих пор только бубнил, ворчал и дулся на что-то. Решит, что я конченый кретин и будет права… Но слова не хотели говориться. Да, это тебе не Интернет, чувак! – мысленно ругался я. Тут не изменишь неловкую ситуацию нажатием нужных клавиш. Она скоро выйдет, и ты никогда больше ее не встретишь в этом чертовом мегаполисе, где найти человека сложнее, чем заработать миллион баксов. Давай, мачо, терминатор, грязный шалун, тореро, доктор Лектор, Бандерас – или какой там у тебя сегодня ник? – жги, не тормози! – Тебе в центр? – наконец выдавил я. – Нет, блин, в Бирюлево!.. – безжалостно отбрила она. Я изобразил на лице смайлик. Но вряд ли он был похож на победную улыбку тореадора. – Э-э-э… Просто мой офис уже вот тут, недалеко… Черт, что я несу? Я понимал, что каждым словом уничтожаю перспективы быть ей интересным. – Ну, так брось машину и проводи меня, – вдруг приказала моя нежная незнакомка. – Я работаю на Страстном… Я свернул к обочине так резко, что черному защитнику пришлось хорошо потрудиться, чтобы я ни в кого не вляпался. Но все, как водится, обошлось. Мы припарковались где-то напротив сада «Эрмитаж», вышли. Пиликнула сигнализация, закрывая двери. – Удачный прикид, – сказала она, разглядывая меня. Мы шли по мокрой улице, пропуская вперед прохожих. Даже на своих шпильках она была намного ниже меня. Она непринужденно держала меня под руку и часто касалась подвижным бедром моего бедра. Теперь музыка ее голоса, перебиваемая улицей, действовала на меня не так завораживающе, и я улавливал не только само звучание, но и некую музыкальную идею. Она говорила о каких-то людях, с которыми она встречалась там-то и там-то, об их невероятных талантах или доходах, называла имена знаменитостей и известные бренды. «Вот было бы интересно узнать, что тебя на самом деле беспокоит, – думал я. – От чего защищаешься этой стеной из слов? Неужели ты так неуверенна в себе, что вынуждена все время суетливо плести эту гламурную околесицу?..» Мы пересекли Страстной бульвар, вышли к Петровке. Перед аркой, ведущей в маленький дворик, она остановилась. – У тебя есть Интернет? – спросила она. Я засмеялся. Кажется, впервые с момента нашей встречи. – Это я есть у него! А это, кажется, была моя первая удачная реплика. Она тоже засмеялась и протянула мне визитку: – Заходи на наш сайт! Пока! И зацокала своими неуместными каблучками, пробираясь между лужами в сырую глубину двора. На визитке было много пустого места, отсутствовали заглавные буквы и вообще царил модный минимализм: «www.z-models.ru», – прочитал я. И все. Ни телефонов, ни имен, ни адреса в реале, только какая-то похожая на букву Z закорючка в углу – по всей видимости, логотип. Я бодро зашагал в офис. Мне срочно был нужен Интернет.
Глава 2Виртуальные Z-модели и их связь с Нирваной
Никогда! Никогда электронная почта не заменит живого человеческого общения через ICQ!
Из разговоров в Сети
Ее сайт отдавал тем же минимализмом, что и визитка, лежащая рядом на столе. Темно-синяя страница была почти пустой, лишь мерцал посередине полуразмытый логотип агентства Z-models. При наведении мышкой, надпись проявилась, засияла, а чуть ниже проступило слово Enter. Я вошел… На работе сайт агентства Z мне открыть не удалось. Похоже, доступ заблокировал сисадмин. День прошел на нервах – я не мог сосредоточиться ни на минуту, грубил коллегам, все время срывался с места, куда-то бегал, не отвечал на телефонные звонки. И только по возвращении домой, поздно вечером, меня, наконец, впустили внутрь. Открылась главная страница… «Никуда не деться от этой игривой девушки, – прочитал я. – Она любит тебя. Она ненавидит тебя. Без нее твоя жизнь лишилась бы всякого смысла. Но как только ты пытаешься ее ухватить, она моментально ускользает… В буддизме это называется принципом дакини, олицетворяющим пустую природу всех явлений. Дакиня – это Будда-женщина. Хотите познать ее и самого себя? Добро пожаловать на сайт модельного агентства Z!» Ниже следовал весьма оригинальный слоган: «Z-models – почувствуй себя Буддой!» «Черт побери, неужели она рекламировала свой бордель?» – тоскливо подумал я. В этот момент, с тихим щелчком, в квартире вырубилось электричество. Умолк системный блок. Вкрадчиво потрескивая, погас монитор. Картинка на экране телевизора сплющилась в горизонтальную светящуюся линию и исчезла. Вся большая квартира потемнела изнутри, и только в окна продолжало литься свечение огромного города. Стало так невыносимо тихо, что я вскочил, пробрался, спотыкаясь, к распределительному щитку и начал бессмысленно дергать переключатели. Все было без толку. Я выглянул наружу. Коридор, как ни в чем не бывало, стоял освещенным. Я вспомнил, что внизу, возле консьержа, висел список телефонов аварийных служб. Снял трубку домофона, поднес к уху, и скоро она откликнулась вежливым мужским голосом. Сбиваясь и путая слова, я пожаловался на замыкание. «Ждите, сейчас к вам придут», – невозмутимо сказала трубка и начала издавать треск, в который ни с того ни с сего вдруг вклинилась реклама местного Интернет-провайдера. Я раздраженно шмякнул трубкой об домофон, опустился на пол слева от двери и стал ждать. Скоро загудел лифт. Остановился. Нет, это не на моем этаже… Темнота в квартире была необыкновенная. Раньше, когда я выключал свет, кое-где все равно оставались признаки электричества: горели красные глазки выключателей, шуршал холодильник, журчали пузырьки в аквариуме. А сейчас квартира замерла по-настоящему, в ней не осталось ничего живого. Я чувствовал себя как на кладбище, куда привезли хоронить меня самого… То, что я испытывал, нельзя было назвать страхом. Страх заставляет действовать – убегать, нападать, кричать – а я был парализован безысходностью, как будто вдруг осознав, что смерть неизбежна, а жизнь – бессмысленна. Я забился в угол в этой гипнотизирующей тьме, отдавая ей по крупицам свою волю, когда в дверь стукнули чьи-то легкие, небрежные пальцы. Не дождавшись от меня ответа, пальцы тронули дверную ручку. Из коридора на пол легла светлая полоса. Она расширилась, открывая передо мной человеческую тень. Неизвестный вошел в квартиру и остановился в светлом потоке, спиной ко мне. Я различил сумку защитного цвета, тонкие белые ноги и запах жевательной резинки. – Эй, вы где там? – спросило существо. Поразительно, но, кажется, это была девушка. Я зашевелился. Она заверещала, отпрыгнула к стенке и развернулась в мою сторону, всматриваясь в темноту. – Извините… – забормотал я. – Это я здесь… Сижу. Мое бормотание, видимо, ее сразу успокоило. Она причмокнула жвачкой и деловито спросила: – Где щиток? Я не верил глазам. Неужели эта стриженая нимфетка пришла чинить мне электричество? Пока я изумленно молчал, она подошла прямо ко мне, сказала: – Подвиньтесь! – протянула руку вверх и открыла крышку распределителя. Она произнесла какое-то невнятное заклинание (похожее на «твою мать»), что-то несколько раз щелкнуло, и в квартиру вернулась жизнь. – Где ванна? – спросила она, потеряв интерес к щитку и повернувшись ко мне. Ее волосы были почти красного цвета, который, при всей очевидной искусственности, отлично гармонировал с ярко-синими глазами. Снова не дождавшись ответа, она огляделась, скользнула к ванной и исчезла. Все артерии квартиры заново наполнялись током. Зажглись лампы в потолке, запищал системный блок, загудел аквариум. Долго не было слышно заставки Widows, пока я не догадался подойти и отменить автоматическую проверку диска. Моя гостья по-прежнему отсутствовала. Интернет почему-то включился сам по себе, и сразу на экран выскочил уже знакомый логотип агентства Z. Квакнула «аська». «Ну, как ощущения, тореро?» – спрашивал меня неизвестный Zhenka, невесть как попавший в список моих контактов. Решив, что это спам, я проигнорировал сообщение. Однако собеседник был настойчив: «Я в ванной, а ты куда пропал?» – был следующий вопрос. Я снова промолчал. «Ой, у тебя такой классный гель для душа… Можно, я возьму твою мочалку?» «Слушай, я предпочитаю девушек, извини», – наконец написал я, чтобы этот педик угомонился. «Сейчас девушки только в младших классах! – последовал немедленный ответ. – А мне уже, между прочим, скоро пятнадцать! Тебе восьмилетние, что ли, нужны?» Ого!.. «Эй! Zhenka – это женское имя?» – торопливо уточнил я. «Женское, женское! Так я возьму твою мочалку?» Наклевывался сеанс виртуального секса. Но как же быть с моим электриком? Надо бы выпроводить ее… «Крошка, подожди 5 минут», – отстучал я и подошел к ванной. За дверью стояла тишина. Недоумевая, я заглянул внутрь и задохнулся. В моей ванне, боком ко мне, стояла голая девушка. Она поставила ногу на край ванны и гладила ее пенной мочалкой. По ее белому плечу текла струйка воды, красные стриженые волосы торчали в разные стороны. Она взглянула на меня и, не смутившись, произнесла: – Извини, я взяла мочалку без спроса… Я выскочил в коридор, прикрыл дверь, отдышался. Ни фига себе, шуточки у нынешних детей!.. Из комнаты опять прозвучало характерное «ку-ку» – видимо, пришло очередное сообщение от пользователя Zhenka. Я вернулся к компьютеру. «Ты посмотрел на меня так, что я сразу поняла: ты тот, кого я искала! Капли на моей коже медленно высыхают, но мне не хочется спешить. Здесь так уютно!..» «Детка, а у тебя уже были… ээ… мужчины?» «Хи-хи. Ну, ты спросил! Были, конечно!» «А ты знаешь, сколько мне лет?» «Нет. А какая разница? Я тебе нравлюсь?» «Очень нравишься! Только я опасаюсь за твою детскую психику. Да и посадят меня чего доброго…» «Не боись, дядя! Я ж виртуальная!!» Я немножко нервничал, потому что по-прежнему был в квартире не один. Чего она там зависла? Поторопить, что ли?.. Снова подошел к двери в ванной. Тишина. Распахнул дверь, и по телу прошла дрожь. Наглая нимфетка сидела на стиральной машинке, с полотенцем на голове, опершись спиной о стену и болтая раздвинутыми голыми ногами. – Мне надо обсохнуть, – сказала она. – У тебя есть фен? Фен висел на крючке рядом с этой бесстыжей русалкой. Я схватил его за ручку, дернул, шнур запутался, я дернул сильнее, раздался хруст. Она засмеялась так, что у меня заныли яйца. Я ослабил натяжение, распутал шнур, подал ей фен и вышел. Ух!.. Как же объяснить, что пора ей пора домой? Zhenka, чего доброго, устанет меня ждать и исчезнет из Сети. Подбежал к экрану. «Ты хочешь меня?» – было ее последнее сообщение. «Да, моя крошка!» – судорожно написал я. «Подойди ближе... Почему ты дрожишь? Что-то не так?» «Просто, у меня никогда не было таких молоденьких» «Все будет хорошо, дяденька! Забери фен, я уже высохла» Я моментально взмок. Если прежние совпадения можно было считать случайными, то фен – это уже ни в какие ворота! Но не могла же у меня так быстро съехать крыша? Спокойно, спокойно, спокойно!.. Чудес не бывает. Все имеет свои объяснения. Дышим ровно и глубоко... Все разыграно и спланировано, это понятно. Но кем и для чего? Я не работаю в органах, не торгую наркотиками, не взламываю сайты. Кому я понадобился? Это надо выяснить прямо сейчас! Я решительно вошел в ванную. На этот раз она стояла спиной ко мне, согнувшись над раковиной. Гибкая, миниатюрная, как Роденовская скульптурка. Настоящая, Набоковым воспетая девочка-демон – порождение моих темных фантазий… – Как тебя зовут, дорогуша? – сурово спросил я, подавляя желание отшлепать ее аккуратную попку. – Я же сказала – Женька! – поворачиваясь ко мне всем телом, ответила она. Я ожидал этого ответа, но все равно вздрогнул. – Давай-ка, милая, отваливай отсюда по быстрому, – зло выпалил я. – А то что-то ты загостилась… – Какой ты злой, дяденька! – надула она губки. – Что я тебе сделала? – Вот именно, что ничего не сделала! И не сделаешь. Давай-давай, уматывай! Я схватил ее за влажный локоть и потащил. Она захныкала: – Дяденька, мне нужно одеться! – Дома оденешься! – Да что с тобой произошло? – скулила она. – Так хорошо начали!.. Я не слушал и тянул ее за собой к выходу. Звонок в дверь прозвучал для меня, как милицейская сирена. Я тут же оценил пикантность обстановки: злобный мужик тискает в коридоре голую, плачущую девчонку… – С-сука! – прошипел я, отпуская Женькин локоть. – Это твой сутенер? – Это мой папа! – всхлипнула она. – Марш одеваться! – скомандовал я. Она выскользнула и кинулась в ванную. Все-таки удивительно, как на них действует агрессия. Просто шелковыми становятся! Я сделал еще пару глубоких вдохов и выдохов, пока шел на звонок. Дверь открыл уже почти с равнодушным видом. На пороге стоял пожилой мужичок в майке и тапочках, с унылым мещанским брюшком. Руками он невротически ласкал какой-то цветной буклетик. – Простите, моя дочь не у вас? – улыбаясь и заискивая всем лицом, спросил он. – Виноват, не имею чести… – как можно медленнее произнес я. – У нее был вызов в вашу квартиру, – пояснил мужичок. – В 23.20. А сейчас уже половина первого… Я молчал. – Вы можете оплатить услуги провайдера любым удобным для вас способом, – вдруг затараторил «папа». – Банковская карта, наличные, почтовый перевод, web-money. Наша компания – это надежность и качество связи, низкие цены, удобство подключения… – Какого, на хрен, провайдера? – рявкнул я. Мужик попятился, но не ушел. – Пользуясь услугами компании Z, вы можете быть уверены в эффективности работы вашего Интернет-канала. Техническая оснащенность наших серверов последнего поколения соответствует самым современным представлениям о виртуальных связях и позволяет нам с уверенностью смотреть вперед. Новая технология Z-моделирования реальности – ваш пропуск в будущее! Последнюю фразу загадочный «папа»-торговый агент прокричал уже из-за закрытой двери, захлопнутой мною с большим наслаждением. Я дважды повернул защелку. Ну и ночка… Женька сидела на кухне возле аквариума, одетая, тихая – сама скромность. Когда я вошел, она оторвала взгляд от рыбок и виновато посмотрела на меня. Я громко подвинул стул к столу, сел, скрестив руки. – Рассказывай! Она заерзала, отвернулась, стала теребить и приглаживать свои красные волосенки. – Ну, чего я должна рассказывать? Мне сказали, я и пошла… Я тут ни при чем! – Куда пошла? Кто сказал? – Кто-кто… Конь в пальто! Я улыбнулся, несмотря на усталость и перевозбуждение. Занятная она все-таки девчонка. Похожа на игривую мартышку. – Ты пьешь чего-нибудь? Может, пиво? – спросил я. Пива хотелось жутко. Она радостно закивала. Я вытащил из холодильника пару бутылок, открыл, одну подал Женьке, к другой припал сам. Пиво полилось в глотку, рассыпалось пузырьками по внутренностям. Алкоголь мягко вошел в кровь и наконец-то притупил острые колючки, засевшие в мозгу. – Так что тебе сказал конь? – спросил я уже почти дружелюбно. Она захихикала, но ерзать не перестала. – Ну, я, правда, ничего не знаю! – завела она старую песню. – Папа сказал: сходи по этому адресу, включи щиток и попросись в ванну. Обещал денег дать на клуб… Я молчал. – Он сказал, что ты будешь… это… в трансе, в общем. И чтобы я не боялась. Говорит, поиграй с ним, как будто он не настоящий. Ну, как будто по Интернету… Я вскочил, рванул к компьютеру. На экране зависло последнее сообщение от пользователя Zhenka: «Поиграй с ним, как будто он не настоящий. Ну…» Страх в одно мгновение впорхнул в меня, разлетелся по сознанию мелкими пташками. Хотелось заорать, но голос отказал мне. Я не знал, кто в этой квартире настоящий. Что это за квартира? Откуда я тут взялся? Я ли это? Ответов не было…
Глава 3Забавы Черного Плаща
Я понял, что происходящее – не заговор против меня (этого просто никто не успел бы подстроить), а обыкновенный мистический вызов.
В. Пелевин, «Чапаев и пустота»
Я очнулся оттого, что в квартире светило солнце. На балконе чирикали птички. Невыключенная настольная лампа грустно нависала над клавиатурой. Три пустые банки из-под пива стояли на полу, рядом с ними валялся использованный презерватив. Он выглядел, как лопнувший воздушный шарик, облитый водой. Ну и ну! Неужели у меня вчера был секс? С этой юной мартышкой?.. Я все еще не был уверен, что ночное происшествие случилось на самом деле. Вдруг вспомнилось, как на первом курсе мы устроили в общаге спиритический сеанс. Настроение наутро после него было похоже на сегодняшнее – поганенькое и вялое, как после кражи или тяжелой болезни… Был январь, рождественская ночь и первая в нашей жизни сессия. Мы зажгли свечки, поставили их возле большого зеркала. На листе ватмана начертили огромный круг с буквами по алфавиту и двумя секторами – «да» и «нет». Посередине листа положили блюдечко кверху дном, небрежно нарисовали на нем стрелку, выключили свет. Все похихикивали, никто не верил в чудеса. Для нас это было таким же развлечением, как игра в преферанс – занятным и достаточно интеллектуальным, чтобы мы до него снизошли. Девушка, которая считалась экспертом по вызыванию духов, авторитетно заявила, что знаменитостей вроде Пушкина лучше не тревожить. Мол, к ним обращаются слишком многие, и они все равно не откликнутся. Лучше вызвать того духа, с которым уже однажды был контакт у кого-то из присутствующих. Мы немного поспорили, потому что желали непременно Пушкина или, в крайнем случае, Гоголя или Булгакова. Опытная спиритистка спорить не умела и ужасно, до слез, расстроилась. Вообще, ее считали немножко не от мира сего и держали в компании для веселья. Она была синеглазой, очкастой, инфантильной – типичной отличницей из интеллигентной семьи. В конце концов, мы сжалились над ней и согласились на незнаменитого духа, чтобы совсем не испортить представление. Девчонка успокоилась, вытерла глаза и попросила нас положить на блюдце руки. – Вызываем дух Черняева Александра Федоровича, – еще дрожащим от слез голосом заговорила она. – Вызываем дух Черняева Александра Федоровича… Ничего не происходило. Наш медиум продолжал сеанс. Имя давно умершего гражданина Черняева было произнесено еще несколько раз. Повисла пауза. Потом текст поменялся: – Александр Федорович, вы здесь? Мне никогда не забыть, как дрогнуло под моими пальцами наше плохо вымытое, ничейное общаговское блюдечко… В первый момент мне показалось, что это шутит кто-то из наших. Я оглядел друзей, но на их лицах было написано такое же изумление, какое испытывал я сам. Не была удивлена только девушка-медиум. Она вытянула шею, озабоченно следя за движением стрелки, которая осторожно, будто пробуя дорогу, переместилась в направлении сектора «да». «Он здесь!» – шепотом сообщила наша однокурсница. Ее голос звучал все увереннее: – Александр Федорович, вы согласны поговорить с нами? Блюдце, дернувшееся было назад, к центру круга, опять поползло вправо, подтверждая согласие мертвеца дать нам интервью. Все задвигались, зашептались. Блюдце ожило, но это пока ничего не доказывало. Нужно было проверить способности духа. – Скажите, мы сдадим эту сессию? – вдруг громко спросила вторая девушка. Все тихо засмеялись, напряженно следя за блюдцем. Оно немножко вибрировало, но не двигалось. «Спроси точнее!» – шепотом проконсультировала отличница. – Скажите, я сдам эту сессию? Стрелка уверенно двинулась в сторону «да». – А что я получу за «античку»? – торопливо выкрикнул один из парней. Это было уже серьезнее, здесь требовался точный ответ. Блюдце медленно подъехало к краю круга, явно указав на букву «д». Потом отползло в сторону, к букве «в» и, наконец, к «а». «Опаньки!.. – воскликнул парень. – Я так и знал!..» Мы бросились задавать свои вопросы. Мы узнали, когда обзаведемся семьей, как будут звать наших супругов, сколько у нас будет детей, где мы будем работать… Дух отвечал без запинки, даже когда мы подкидывали ему провокационные вопросы, ответы на которые мог знать только спрашивающий. Скоро у нас отпали последние сомнения в том, что шоу никем не подстроено – по крайней мере, никем из присутствующих здесь в человеческом облике. Блюдце бодро крутилось под нашими руками, иногда запинаясь и делая орфографические ошибки. Часа через два, когда вопросы иссякли, меня обуяла жажда познания. То, что происходило, не имело научного объяснения. Происходило то, чего не могло быть. И, тем не менее, это было. И я стал задавать духу вопросы о нем самом. Я узнал, что он не считает себя мертвым, но не считает и живым. На вопрос о своем «хозяине» дух выдал загадочный ответ: «Век». Иногда он откровенно баловался и шутил. Потом оказалось, что он всегда допускает несколько вариантов ответа и останавливается на том, который больше нравится спрашивающему. Это открытие подвело меня к разгадке его «всезнания». – Ты находишь ответы в наших собственных умах? – спросил я. Под утро мы с призраком уже были на «ты». – Да, – без всякого кокетливого мистифицирования согласился он. – Но мы ведь сами не знаем ответов! – Это неважно, – как будто бы усмехнулся дух… После той ночи я дня два ходил абсолютно подавленный. Мне казалось, что я вторгся в область, о которой мне ничего не следовало бы знать. Это было похоже на кражу документов из архива КГБ (сейчас я подумал бы, конечно, о взломе сайта с секретной информацией). И сегодня, спустя пятнадцать лет, я переживал нечто подобное. Как эта девчонка проникла одновременно в мою квартиру и в мой компьютер? Эта чертовщина будет похлеще крутящегося блюдца! Хотя, по сути, это, вероятно, одно и то же. Просто, инструменты медиума стали технически изощреннее. Но кто этот медиум? И зачем он устроил мне этот невероятный спиритический Интернет-сеанс?.. Я пролистал разговор с пользователем Zhenka. «Ты такой сильный... Сделай же это!» «Деточка, осторожнее, я ведь не железный!» «Да, мне так хорошо! Еще, милый!» «Чуть повыше… сожми его ручкой» Какой кошмар! Какая пошлость! Теперь меня точно привлекут за малолетку… Прочтя диалог от начала до конца, я не на шутку завелся и, раздираемый сомнениями, все-таки скопировал текст в word и сохранил. На память. В почтовом ящике лежало уведомление. Провайдер Zenon (самый динамично развивающийся в Вашем микрорайоне) поздравлял меня со вступлением в клуб Z, благодарил за оказанное доверие и прилагал квитанцию об оплате своих услуг в размере десяти условных единиц. Черт! Мое разочарование было почти так же велико, как облегчение. Но однако… Как же им это удалось?
* * * Проезжая Савеловскую, я всматривался в прохожих. Пару раз мне даже почудились знакомые белые кудряшки, но это был только призрак моей взбалмошной москвички. На Страстном я вышел из машины и, поминутно оглядываясь, проник в сырой дворик, где вчера растворилось цоканье ее каблучков. Обычный двор. Обычный офис средней руки в старом фонде (здание ветхое, но и аренда не так велика). Синяя табличка с надписью “z-models” и логотипом – как будто увеличенная копия визитки. – Добрый день! У вас можно оплатить квитанцию? – Квитанцию? – глаза девушки на ресепшене такие же синие, как визитка и такие же пустые, как стартовая страница их сайта. – Нет, вы, видимо ошиблись. Какой еще «Зенон»? Она возвращает мне мою бумажку.
Мы обмениваемся непониманием.
Сайт полон обычной галиматьи о тарифных планах, новейшем оборудовании и перспективном сотрудничестве. – Спасибо. Извините. До свидания!
* * * Когда мое непонимание доходит до грани панического ужаса, мне не помогает ни алкоголь, ни трава, ни Интернет. И чтобы сохранить ускользающее здравомыслие, я нахожу простое, но физически тяжелое занятие (идеально подходит рубка дров или копание траншеи). В этот раз я решил поддаться на давние уговоры бывшей жены и привезти с родительской дачи какую-то невероятно ценную фанерную полку. В квартире, где мы когда-то жили вместе, Ирка теперь почти каждую неделю норовит сделать мелкий ремонт или перестановку, что-то притащить в дом или наоборот выбросить. Она утверждает, что это удовольствие круче шоппинга и вдобавок – отличный антидепрессант. Я плохо понимаю механизм этой терапии, потому что сам глубоко равнодушен к интерьеру. Моего друга Стасика, у которого я сейчас живу, интерьер тоже не беспокоит – возможно, потому что он редко бывает дома, предпочитая проводить ночи в клубах или у знакомых девчонок. С Иркой мы теперь тоже друзья. Вероятно, только изнуряющая совместная жизнь могла заставить нас понять, какие мы, в сущности, милые люди. Никогда мы не относились друг к другу так бережно, как после развода. И никто из женщин с тех пор не вызывал во мне по-настоящему глубоких чувств. Я созвонился с ее мамой, которая жила на даче и пообещал приехать не позднее девяти вечера. Дорога была знакомой, и я жал на газ что было силы, придавливая вскипающим в крови адреналином хаос, который разрывал на части мой мозг. Перед самым поворотом на дачную грунтовку меня остановил гаишник. Он равнодушно протянул мне радар, который показывал превышение скорости на десять километров в час. Даже не пытаясь вступить в переговоры, я протянул милиционеру в окно сотенную купюру. Он взял под козырек, и я помчался дальше. Темнело. Весенние лужицы на дороге покрылись довольно опасным ледком. На одном из них меня резко крутануло, и я встал поперек дороги, упершись бампером в пригорок. Это было уже второе предупреждение от черного защитника, но моя невменяемость оказалась крепче его настойчивых намеков. Я злобно вырулил назад и снова рванул. Проселок в будний день был почти пустым, и я газовал, игнорируя знаки, выезжая на встречную полосу и не снижая скорости на поворотах. Что произошло дальше, я смог понять только полчаса спустя, изучая следы учиненных мною разрушений. Поворот налево оказался круче, чем я думал, и я протаранил столбики ограждения, пробурился сквозь кустарник, пролетел метров десять под горку и втреснулся в могучее дерево. Изнутри я только успел заметить, что все вдруг затряслось, заскрежетало и что я лечу куда-то на неуправляемой машине, расплющиваюсь об ствол, ударяюсь лицом об руль и на мгновение выключаюсь… Первая мысль: интересно, я уже умер? Тишина была просто потусторонняя. Потом: а целы ли ноги? Я пошевелился. Немного болела грудная клетка, прижатая в момент удара ремнем безопасности, под глазом намечался фингал. В остальном все вроде бы функционировало. Я поднял глаза. Приборная панель была переломана, двигатель молчал. На мое сиденье тихо сыпался порошок из аптечки. Следующая мысль: а вдруг сейчас взорвется! Я судорожно отстегнулся, дернул дверь (о счастье, ее не заклинило!) и выскочил наружу. Машина почти лежала на боку, остановленная на лету крепким дубом. Ствол впечатался в нее, погнул, смял в гармошку, искорежил внутренности. Приборная панель под острым углом впилась в пассажирское сиденье. Если бы я сидел слева, как и полагается российскому водителю, то сейчас мои кости и мышцы были бы перемешаны с грудой железа и пластмассы, которая еще минуту назад была идеальным механизмом, способным красиво мчаться по шоссе. Уютное, элегантное, фантастически умное и такое привычное для меня чудо японской автоиндустрии едва не стало моим последним домом. Меня заколотило: организм начал выходить из шока. Руки блуждали сами по себе – я даже не мог вытащить телефон; ноги делали бессмысленные, неуверенные шаги, лишившись сигналов некогда верного навигатора – мозга, который не мог ничем управлять, потому что все еще силился понять, не умерло ли тело. Нос вдыхал запахи леса. Мышцы ног вынесли на дорогу. Зрительные нервы распознали сбитые столбики и траекторию полета сквозь кустарник. Как это могло быть?!.. Я сидел на пенечке в ожидании эвакуатора (надеялся, наивный, что авто подлежит восстановлению), и чувствовал, как тихо удаляется от меня так близко подступившая смерть. Мысли были величественны и тяжелы. Понимание того, что жизнь может прерваться в любую секунду, остановило суету в моем издерганном уме, размягчило его до того, что я был готов плакать. Но не от жалости к себе, а почему-то – от любви ко всем на свете людям, зверям, муравьям и таракашкам. – Не подлежит? – переспросил я эвакуаторщика? – Нет, – уверенно сказал он. – Но отвезти можем. И заплатить все равно придется. Разговоры о деньгах казались кощунственными, и я не стал спорить. - Ладно, – сказал я. – Подождите, я хоть документы заберу. И еще… одну картинку.
Глава 4Альтернатива
Частота биоэлектрических колебаний мозга способна синхронизироваться, при определенных условиях, с различными ритмичными стимулами, например, импульсами сверхслабого электрического тока…
Из методических рекомендаций старшего преподавателя кафедры психологии и педагогики УрЮИ МВД России подполковника милиции А.В. Патрушева
На эвакуаторе меня подвезли до самой Дмитровской (тех денег, которые я заплатил, хватило бы и до Калининграда). Непостоянство жизни по-прежнему держало меня в состоянии, близком к религиозному экстазу: торжественном и сентиментальном одновременно. Сам факт того, что я могу ходить, видеть, говорить, что вокруг меня –люди, машины, огромный сверкающий город – все это вызывало у меня восторг и благодарность. Я не знал, кого следует благодарить, и потому мысленно благодарил всех подряд. На обочине возле перехода одиноко стояла маленькая дамская «Тойота Витц». При моем приближении из нее вышла чем-то очень знакомая мне девушка. На ней был синий плащик, под которым угадывалось вечернее платье, ее длинные светлые волосы были собраны в хвост на затылке. Я шел к ней и понимал, что, кажется, заслужил то знание, которое скоро будет мне открыто. Я подошел. Потрясающе, как она переменилась! Исчезнувшие в тугой прическе кудряшки лишили ее подростковой легкомысленности. Это была чувственная, утонченная аристократка. - Меня зовут Зина, – сказала она. - А меня Артем. - Я знаю. - А я знаю, что ты знаешь, – улыбнулся я. - Ты очень изменился, – сказала она, улыбаясь в ответ, как казалось, смущенно. – Нормально себя чувствуешь? - Нет. То, что я чувствую – это ненормально. Но я бы хотел, чтобы это длилось как можно дольше. В ее глазах засветилось любопытство. - Расскажешь по дороге? Я кивнул. Первое, что я увидел в ее машине, был двойник моего Черного Плаща, приклеенный, как и у меня, над лобовым стеклом – и, похоже, совсем недавно. Я перевел взгляд на Зину, но она ничего не сказала, и я решил не сотрясать воздух глупыми ахами. Мы тронулись. Неожиданно я действительно начал рассказывать. Обо всем – от встречи с ней до отношений с Иркой и сегодняшней аварии, от своей суматошной работы копирайтером до прежней расчудесной жизни во Владивостоке. Я не испытывал потребности выговориться, это было нечто иное. Я должен был передать человеческому существу свою благодарность за то, что оно вместе со мной ходит по Земле. Зина слушала, иногда отрывая взгляд от дороги и направляя на меня завороженную зелень своих глаз. В них было столько понимания и даже почему-то нежности, что я не мог остановиться. Она иногда поддакивала и вставляла короткие реплики. Я чувствовал, что она многое понимает даже лучше, чем я сам. Мы все меньше говорили, и в паузах – в этих вспышках тишины – все больше росло блаженство, похожее на то, которое я испытал на днях, слушая ее голос. Мы приехали на Воробьевы горы, вышли из машины и остановились у бортика, глядя на залитую огнями Москву.
Она порылась в сумочке, вынула шуршащий пакет, расстелила его на бортике и одним мальчишеским прыжком уселась сверху. Помолчала, как бы решаясь, и дальше продолжала уже на одном дыхании:
Я задумчиво вынул из портмоне ее визитку.
Тут она споткнулась, но я только усмехнулся.
В этот момент прямо передо мной в воздухе вдруг появилось зыбкое, похожее на густой туман, черно-синее поле, в котором то и дело вспыхивали огненные язычки. Я помотал головой, и наваждение растворилось, оставив от себя только шелест, какой остается в листве после сильного раската грома.
Я подумал и кивнул.
Слышать такое было приятно, но, приняв ее слова за лесть, я насторожился.
Зина звонко рассмеялась.
Я стыдливо промолчал.
Я надолго замолчал. Передо мной расстилалась Москва, и мне чудились парящие над ней электронные людские фантазии…
Сеанс разоблачения подходил к концу. Невыясненным оставался только один вопрос. И я его задал:
Зина заулыбалась, спрыгнула с каменного бортика, разгладила складки плаща. Взяла меня под руку, прижалась и повела к машине… В неприметном литературном кафе за столиком сидел плотного сложения, лысоватый человек в потертом свитере и стареньких джинсах. В руках у него была книжка и чашка с кофе, которую он зачем-то все время нервно поглаживал. По этому жесту я и узнал его – это был агент по продажам, отец несуществующей дочери, изобретатель непостижимых технологий и отчаянный идеалист. У нас с ним было много тем для разговоров. Конец |
|
| Последнее обновление ( 25.02.2009 ) |
